21.04.2025 14:24
Аналитика.
Просмотров всего: 9957; сегодня: 5.

Трое из 1-й Московской дивизии народного ополчения

Как мы помним, в довоенном СССР войну ждали, к войне готовились и собирались воевать "малой кровью, могучим ударом".

Но когда война действительно началась, выяснилась одна очень неприятная вещь - на войне рулит опыт.

Ни моральный дух, ни численность, ни даже вооружение - только умения, наработанные практикой. В итоге немецкие части, завоевавшие к тому времени почти всю Европу, выносили необстрелянных наших, как сейчас говорят, "в одну калитку".

Да, советские солдаты дрались с мужеством отчаяния, стояли насмерть и с самого начала было понятно, что легкой прогулки у вермахта не получится. Но одной храбростью и стойкостью ничего не решить.

Немцы были гораздо опытнее и потому - сильнее.

В одних мемуарах о войне мне как-то попалось пугающее сравнение: «Первые месяцы Великой Отечественной – это война с марсианами. Драка в расчете на то, что гусеницы фашистских танков поскользнутся на нашей крови».

И действительно, первые полгода Великой Отечественной войны - это нескончаемая череда наших поражений. Летом 1941 года весь мир был уверен, что Советский Союз уже при первом столкновении безнадежно проиграл войну. Сожженная техника, многотысячные колонны пленных, окружение за окружением, «котел» за «котлом», немцы без пауз прут вперед, и остановить этот каток, эту "бундес-машин", казалось, невозможно.

Первая

В такой обстановке и на фоне огромных потерь Государственный комитет обороны уже 4 июля 1941 года издает знаменитое постановление № 10 о создании дивизий народного ополчения. Москва должна была выставить 12 дивизий, укомплектованных добровольцами в возрасте от 17 до 55 лет, не подлежавших призыву и не занятых в оборонной промышленности.

Легендарная 1-я Московская дивизия народного ополчения формировалась в Ленинском районе, на территории Московского горного института.

В первые же дни в ополчение вступили 12 тысяч человек, вступили добровольно, прекрасно зная, на что идут. Немалую часть этих добровольцев составили студенты, преподаватели и сотрудники «вузов-братьев», созданных на базе Московской горной академии: Московского горного института (МГИ), Московского института стали (МИС), Московского института цветных металлов и золота (МИЦМиЗ). Сегодня эти три института объединены в составе Университета МИСИС.

Формированием дивизии занималась специально созданная «тройка»: секретарь Ленинского райкома ВКП(б) Н. М. Суровой, выпускник и недавний ректор Московского института стали; полковник В. А. Агипитов и полковой комиссар Н. А. Любимов.

Важную роль сыграл заведующий военным отделом, второй секретарь райкома С. Я. Гуревич, выпускник Московского института стали, в будущем — доцент кафедры философии института.

Уже 9 июля 1941 года, закончив формирование, дивизия походным порядком выступила в район Спас-Деменска Калужской области.

Как практически всем ополченцам, им досталась страшная судьба. Первая дивизия в полном соответствии со своим номером севернее города Спас-Деменск одной из первых встретила немецкие войска, рвущиеся к Москве.

Начался «Тайфун» — так немцы назвали операцию по захвату советской столицы. Ополченцам пришлось выходить из окружения, при этом фашистами был захвачен и расстрелян на месте весь личный состав политотдела дивизии. Однако большая часть бойцов пробилась к своим с оружием в руках, сохранив боевые знамена.

Доукомплектовав, дивизию срочно перебросили к городу Серпухов: необходимо было любой ценой закрыть брешь, образовавшуюся после захвата немцами Калуги. Там был ад.

Именно под Серпуховом погибла большая часть ополченцев — на 14 ноября во всей дивизии в строю осталось лишь 470 бойцов, в 969-м артполку не было ни одного исправного орудия, а 71-й отдельный противотанковый истребительный дивизион располагал лишь двумя 76-мм пушками.

Позже дивизия пройдет долгий и славный путь, будет награждена двумя орденами — Красного знамени и Суворова, за успешные операции по освобождению городов получит два почетных наименования: «Севская» и «Варшавская».

Но бои первых месяцев страшного 1941 года выжившие защитники Москвы будут помнить всегда.

В этой главе я расскажу только о трех бойцах ополченческой дивизии — о трех из двенадцати тысяч. Все трое на момент начала войны были подающими большие надежды молодыми учеными.

Анатолий

Анатолий Иванович Беляев родился в Москве 5 октября 1906 года в семье служащего. Начальное образование получил в Городском трехклассном училище и, после революции, в школе-семилетке. В 1924 году Беляев окончил 2-й Московский промышленно-экономический техникум, после чего работал там же лаборантом.

В 1927 году он поступил на технологический факультет Московского института народного хозяйства им Г. В. Плеханова. Но в 1930 году произошла еще одна революция — на сей раз в образовании. Все политехнические учебные заведения страны были расформированы — разделены на несколько институтов по принципу «одна специальность — один вуз». Третьекурсник Беляев выбирает один из вузов, созданных на базе Московской горной академии — Московский институт цветных металлов и золота им. М. И. Калинина. В 1931 году он окончил институт, специализируясь по металлургии алюминия.

Главной задачей технических вузов в те годы считалась подготовка кадров для промышленности, поэтому А. И. Беляев, несмотря на явную склонность к науке, отправляется на строительство Днепровского алюминиевого завода в Запорожье. Однако, оценив потенциал молодого специалиста, уже через два года его переводят в Москву на должность руководителя научно-исследовательского бюро Главного управления алюминиевой промышленности, где он очень быстро рос — серьезных специалистов по алюминию в 30-х в стране практически не было, а имеющиеся были не то что на вес золота — гораздо дороже.

Параллельно — преподавание в родном институте: сначала ассистентом, а после защиты кандидатской диссертации в 1937 году — доцентом кафедры металлургии легких металлов. Война застала Анатолия Беляева на должности заместителя декана металлургического факультета.

Сразу после объявления записи в ополчение 35-летний ученый уходит на фронт добровольцем.

Как писал в воспоминаниях один из выживших ополченцев А. Е. Гордон, в связи с критической обстановкой на фронте дивизии ополчения формировали в пожарном порядке, брали всех, не разбираясь: «При этом не учитывалось, где доброволец может принести больше пользы — на производстве или в окопах. Все шли рядовыми или младшими командирами».

Так случилось и с Анатолием Ивановичем: уникальный ученый с важнейшей в условиях войны специализацией воевал рядовым стрелком, прошел ад первых месяцев войны, был ранен. Лишь в начале 1943 года его нашли и отозвали из действующей армии, директивно вернув в институт.

Там он возглавил кафедру легких металлов, а уже через год, в 1944 году, защитил докторскую. К концу войны его авторитет как ученого был настолько весом, что в июле — сентябре 1945 года Анатолий Беляев был введен в спецкомиссию и вместе с коллегами Андреем Бочваром (будущим академиком, легендой Атомного проекта, дважды Героем Социалистического Труда) и Игорем Павловым (будущим членом-корреспондентом АН СССР) отправился по линии Атомного проекта в Германию — оценивать запасы урана на территории будущей ГДР.

Дальше были блестящая научная карьера, бессменное заведывание кафедрами в МИЦМиЗ и МИСиС, заслуженная репутация корифея, чтение лекций в США и едва ли не во всех странах социалистического лагеря, звание члена-корреспондента Академии наук СССР, и, как считают многие, лишь из-за ранней смерти в 60 лет Анатолий Иванович Беляев не стал действительным членом АН СССР.

Александр

Александр Юльевич Поляков родился 25 марта 1912 года в Воронеже. После окончания школы в 1929 году поступил в московский «Стальпроект» на должность чертежника, окончил там конструкторские курсы, а затем, не прекращая работы конструктором в «Стальпроекте», поступил в 1932 году на 3-й курс Московского института стали, предварительно сдав экзамены за первые два курса.

По окончании института в 1935 году по распределению уехал на Чусовской металлургический завод, где работал заместителем начальника цеха феррованадия. Но уже через год был отправлен обратно в институт для обучения в аспирантуре. В 1936–1939 годах был аспирантом кафедры электрометаллургии Московского института стали, занимался вопросами выплавки феррованадия сначала под руководством Константина Григоровича, а после ареста и расстрела Григоровича в 1937-м, научным руководителем Александра Полякова стал будущий академик Александр Самарин.

В январе 1940 года молодой ученый после защиты диссертации «Изыскание и разработка рациональных методов получения феррованадия из пятиокиси ванадия» был оставлен на кафедре.

Через несколько дней после начала Великой Отечественной войны, 7 июля 1941 года, ученый-металлург Поляков записался добровольцем в 1-ю Московскую стрелковую дивизию народного ополчения и в ее составе отбыл на фронт.

В октябре 1941 года при выходе из окружения был ранен, попал в госпиталь, что, возможно, спасло ему жизнь — уцелевшие отправились под Серпухов, откуда мало кто вернулся.

После выписки служил рядовым в 5-й гвардейской стрелковой дивизии. И вновь — сильнейшая контузия, госпиталь, где кто-то наконец обратил внимание на графу «образование» в личном деле.

Вскоре красноармеец Поляков был направлен на учебу в Московское военно-инженерное училище. В училище тоже оценили статус курсанта — кандидат наук в довоенное время был практически полубогом, и после получения офицерского звания лейтенант Поляков оставлен в училище преподавателем.

В 1944 году повторилась та же история, что и с Беляевым годом раньше. Как уникальный специалист, лейтенант Поляков выведен из состава вооруженных сил и целевым назначением направлен в НИИ-24 Народного комиссариата боеприпасов, где работал начальником сталеплавильной лаборатории. И я даже догадываюсь, кто его выдернул. НИИ-24 тогда уже руководил Петр Холодный, а Институт стали до войны был очень маленьким, все друг друга знали.

С 1945 года Александр Поляков — ассистент, затем доцент кафедры электрометаллургии Московского института стали.

Он не сделал столь впечатляющей научной карьеры, как Анатолий Беляев, оставшись просто хорошим ученым, автором новаторских исследований по раскислительной способности ванадия. Но, по отзывам, профессор Поляков был настоящим русским интеллигентом. Как вспоминал его ученик, профессор Университета МИСИС Александр Стомахин: «К нему в аспирантуру в один год пришли сразу 9 человек. Среди них было несколько иностранцев: Н. Мохан из Индии, Г. Филипп из ГДР, А. Журж из Румынии, Гао Юй-пу из Китая. С Моханом он говорил по-английски, с Филиппом — по-немецки, с Журжем — по-французски».

Профессор Поляков влекался туризмом, особенно водным. Ходил на байдарках даже тогда, когда ему было сильно за пятьдесят.

Очень любил А. С. Пушкина, многие произведения знал наизусть и мог декламировать стихи часами. Много лет переписывался с директором музея-заповедника «Михайловское» Семеном Гейченко и, как мог, помогал ему восстанавливать разрушенный фашистами музей - в частности, воспользовавшись своими связями на металлургических заводах, помог с отливкой колоколов для Пушкиногорья.

Что их объединяло — металлурга и филолога, специалиста в области теории и технологии ферросплавного производства и знаменитого пушкиниста?

Может быть, то, что в трудный для страны час оба они поступили так, как должно поступать мужчинам? Ведь наш великий пушкинист Гейченко ушел на войну в 1943-м, воевал командиром минометного расчета и с фронта вернулся без руки.

Николай

Николай Семенович Крупенио родился 23 февраля 1903 года в городе Молодечно Виленской губернии. В 1919 году окончил Минское реальное училище и после службы в 10-й Красной армии в 1923 году был зачислен студентом химического факультета Московского Государственного Университета, который он окончил в декабре 1929 года.

С 1930 года Николай Семенович преподавал химию в трех вузах, созданных на базе Московской горной академии — Московском институте стали (с 1930 по 1934 год), Московском горном и геологоразведочном институтах (с 1930 по 1938 год).

Научно-исследовательская деятельность Николая Крупенио началась в 1930 году на кафедре химии в Московском геологоразведочном институте и в обогатительной лаборатории Московского горного института. В 1935 году он, не прекращая преподавания, устраивается на работу в Институт геохимии, минералогии и кристаллографии, где научным руководителем молодого ученого становится знаменитый академик Ферсман.

В эти годы Николаем Крупенио были разработаны новые методы определения сурьмы, ртути и никеля в полевых условиях. В 1937 году по совокупности исследований в области геохимии без защиты диссертации Президиумом Академии Наук СССР Николаю Крупенио была присуждена ученая степень кандидата химических наук. В том же году он стал доцентом Московского геологоразведочного института.

С 1935 года ученый начал работать в очень важной для обороны страны области исследований — получения из медно-никелевых руд металлов платиновой группы: платины, родия, палладия и других. С 1938 по 1940 год Николай Семенович был в длительной научной командировке на Кольской базе АН СССР. В Москву вернулся за год до войны и продолжил работу в области разработки технологий получения редких металлов из сульфидных медно-никелевых руд в Институте общей и неорганической химии АН СССР.

После начала войны, несмотря на бронь 1-го разряда и предстоящую эвакуацию ИОНХа в Казань, Николай Семенович 5 июля пошел в военкомат и записался в 17-ю дивизию народного ополчения Москворецкого района. Однако буквально на следующий день он случайно встретился с секретарем Ленинского райкома ВКП(б) Никитой Суровым, которого в свое время учил химии в Московском институте стали. Тот и помог Николаю Семеновичу оформить перевод в 1-ю дивизию народного ополчения, в списках которой значились многие его коллеги и ученики.

7 июля Николай Крупенио был назначен командиром отдельной роты химзащиты 1-й дивизии в чине военинженера 3-го ранга и приступил к формированию химроты и ее оснащению. 9 июля дивизия ушла на фронт. Из лагеря подготовки Николай Семенович написал жене и детям письмо: «Мой долг — обучать солдат Красной армии химической защите ради сохранения их жизни, а моя научная деятельность может подождать до окончания войны с фашистами».

Командир роты химзащиты Николай Семенович Крупенио погиб под городом Спас-Деменском Калужской области во время того самого первого столкновения дивизии с «Тайфуном».

Никто и никогда не узнает, каким ученым он бы стал после войны, какие технологии разработал бы и какие открытия сделал.

Никто никогда не узнает, какие жизни прожили бы миллионы погибших. Понятно одно — заплатив эту цену, они выкупили возможность жить для нас. Как скупо написал в страшном 1942 году старший батальонный комиссар Константин Симонов: «В нас есть суровая свобода: на слезы обрекая мать, бессмертье своего народа своею смертью покупать».

Автор: Вадим Нестеров

Изображение (фото): Author.Today

Исторические события:

Участники событий и другие указанные лица: